Поль Валери. Об искусстве -
69 >
совсем наново.
1*
Предмет заслуживал бы этого. Но он не переставал быть выше моих сил. Я
никогда и не мечтал взяться за него: появлением этого небольшого очерка я
обязан госпоже Жюльетте Адан, которая в конце 1894 года, по любезной
рекомендации господина Леона Доде, просила меня написать его для "Нового
обозрения".
Несмотря на свои двадцать три года, я был в чрезмерном затруднении. Я
понимал, что знал Леонардо значительно меньше, нежели его почитал.
Я видел в нем главного героя той Интеллектуальной комедии,
которая еще
по сию пору не нашла своего поэта и которая для моих вкусов была бы много
ценнее Человеческой комедии и, быть может, даже Комедии
Божественной. Я
чувствовал, что этот мастер своих возможностей, этот властелин рисунка,
образов, расчета нашел основную исходную точку, с которой всякие начинания
в области знания и все операции искусства становятся одинаково легкими, а
счастливые взаимодействия анализа и актов -- странно правдоподобными: мысль
чудодейственно возбуждающая.
Но то была мысль слишком непосредственная -- мысль без значимости --
мысль бесконечно распространенная и, следовательно, пригодная для беседы,
но не для писательства.
2*
Этот Аполлон очаровывал меня до крайности. Что может быть
привлекательнее божества, которое отвергает всякую загадочность, которое не
строит своего могущества на смятении наших чувств, не направляет свой
престиж на самые темные, самые нежные или самые мрачные стороны нашего
существа, вынуждает нас соглашаться, а не подчиняться, и полагает свое
основное чудо лишь в том, что разоблачает себя, а свою глубину -- только в
хорошо выведенной перспективе. И есть ли лучший признак подлинной и законной
власти, чем пользование ею без всяких покровов? -- Никогда у Диониса не
было врага более решительного, ни более чистого, ни более вооруженного
знаниями, нежели этот герой, который был занят не столько подчинением или