Поль Валери. Об искусстве -
73 >
от него, а от какой-то его части, от него оторвавшейся. Его дело
состоит в
том, чтобы между эмоцией, или первоначальным намерением, и теми конечными
завершениями, какими являются забвение, смутность -- фатальные следствия
мысли, -- ввести созданные им противоречия, дабы в качестве посредствующих
звеньев они извлекали из чисто преходящей природы внутренних явлений немного
обновляющейся активности и независимого существования...
5*
Возможно, что в те времена я преувеличивал явные недостатки всякой
литературы, никогда не дающей удовлетворения всем запросам духа. Мне не
нравилось, что одни функции оставались праздными, а другими пользовались. Я
могу также сказать (это значит -- сказать то же самое), что выше всего я
ставил сознательность; я отдал бы много шедевров, казавшихся
мне
непроизвольными, за одну страницу явственно целеустремленную.
Эти ошибки, которые было бы легко защитить и которые я далеко не
считаю настолько неплодотворными, чтобы подчас к ним не возвращаться, --
отравляли мои попытки. Все мои предписания, слишком настойчивые и слишком
точные, были вместе с тем слишком общими, чтобы суметь помочь мне при каких
бы то ни было обстоятельствах. Нужны долгие годы, дабы истины, которые мы
создаем себе, стали в нас плотью.
Таким образом, вместо того чтобы найти в себе эти условия и эти
преграды, подобные высшим силам, которые позволяют нам продвигаться вперед
вопреки первоначальному нашему намерению, -- я натыкался на невзыскательно
расставленное крючкотворство; и я умышленно представлял себе вещи сложнее,
чем они должны были казаться глазам столь молодого человека, каким я был. А
с другой стороны, я видел повсюду одни лишь потуги, приспособленчество,
отвратительную легкость: все это случайное богатство, пустое, как роскошь
снов, где смешивается и переплетается бесконечность изношенных вещей.
Ежели я отдавал себя игре случайностей на бумаге, мне на ум приходили
