Библиотека культуролога

74 >

лишь слова, свидетельствовавшие о немощи мысли: гений,  тайна, глубина...
--
определе­ния, пригодные для пустоты,  говорящие меньше о пред­мете, нежели о
лице, пользующемся им. Как ни  старал­ся я  себя  обмануть,  эта  умственная
политика оказалась куцей: беспощадностью суждений я так стремительно отвечал
предложениям, зарождающимся во  мне, что ито­гом обмена каждую данную минуту
был нуль 7.
     В довершение несчастия я обожал,  смущенно,  но страстно,  точность:  я
смутно притязал управлять свои­ми мыслями.



     7*





     6*


     Я чувствовал, конечно, что по необходимости -- и иначе не может быть --
наш  разум   должен  считаться  со  своими   случайностями;  созданный   для
неожиданно­сти, он ее дает и ее получает:  его намеренные ожида­ния остаются
без непосредственных результатов, а его волеустремления или  точные действия
оказываются по­лезными лишь после совершившегося, -- как в  некой
вто­ричной
жизни, рождающейся в какой-то высший миг его просветления. Но  я не  верил в
особое  могущество  безу­мия,  в   необходимость  невежества,   в  проблески
бессмыс­лия, в творческий сумбур. У того, что нам дарит слу­чай, всегда есть
несколько капель отцовской крови.  На­ши откровения, думал  я, лишь  явления
определенного порядка, и нужно еще суметь объяснить эти постижи­мые
явления.
Это нужно  всегда. Даже удачнейшие из наших интуиции  оказываются в какой-то
степени  итогами,  неточными  от  избытка,  в  сравнении  с  нашей 
обыч­ной
ясностью, и неточными от недостачи, в сравнении с бесконечной сложностью
тех
даже  незначительных ве­щей  и реальных случаев,  которые интуиция притязает
подчинить нам. Наша личная заслуга,  по  которой  мы томимся, заключается не
столько в том, чтоб вынести их, сколько в том, чтоб их уловить, и не столько
в том,  чтоб их  уловить, сколько  в том, чтоб  в них  разобрать­ся. И  наша
отповедь своему "гению" подчас значитель­но ценнее, нежели его атака.
     Впрочем, мы прекрасно понимаем,  что вероятность  неблагосклонна  этому

Следующая

74 >