Поль Валери. Об искусстве -
77 >
когда наступил час дать Франции славу исчисления бесконечности...
Для Леонардо не существовало откровений. Не было и пропастей по
сторонам. Пропасть заставила бы его лишь подумать о мосте. Пропасть
послужила бы лишь толчком для опытов над некой большой механической
птицей...
И сам он должен был рассматривать себя как образец красивого мыслящего
животного, предельно гибкого и свободного, наделенного различного рода
движениями, умеющего, по малейшему желанию всадника, без сопротивления и
без промедления переходить от одного аллюра к другому. Чутье тонкости и
чувство геометрии, -- их используешь и их оставляешь наподобие образцовой
лошади, меняющей последовательность ритма... В совершенстве
координированному существу достаточно предписать себе некоторые перемены,
скрытые и весьма простые в волевом отношении, чтобы он мог тотчас же перейти
из области чисто формальных превращений и символических действий в область
несовершенных знаний и непосредственной реальности. Обладать этой свободой
глубоких перемен, вводить в действие такой регистр приспособлений, -- это
значит лишь пользоваться полнотой человеческих возможностей, той, ка- кою
наше воображение наделяет людей античности.
10*
Высшее изящество нас смущает. Это отсутствие смятенности,
пророчествования и патетизма; эта четкость целей; это примирение между
вниманием к частности и мощью мысли, вечно достигаемое мастером равновесия;
это презрение к иллюзионизму и к искусственности; это пренебрежение
театральностью у самого изобретательного из людей -- представляется нам
скандалом. Есть ли что-либо более трудное для нас, бедных, которые создают
себе из "чувствительности" некую профессию, претендуют на то, что обладают
всем, при помощи нескольких примитивных эффектов контраста и отклика, и что
понимают все, создавая себе иллюзию самоотождествления с зыбкой и подвижной
сущностью нашего времени?