Библиотека культуролога

79 >

прохождением каких-то вен, думает: строение нашего  тела представляет  собой
такое  чудо,  что душа, несмотря на  свою божественность,  расстается лишь
с
большими муками с этим телом, в  котором она жила; и мне кажется, --
говорит
Леонардо, -- что ее сле­зы, и скорбь не лишены основания...
10.
     Не будем углублять природу того сомнения, полного определенного смысла,
которое  заключается в этих  сло­вах.  Достаточно  видеть эту огромную тень,
которую бросает сюда некая зарождающаяся мысль: смерть, рас­сматриваемая как
бедствие для души,  смерть  тела --  как уничтожение этой божественной
вещи!
Смерть, по­ражающая душу до слез, в самом дорогом для него де­ле, вследствие
разрушения той архитектуры, которую она себе создала для жилья!
     Я не хочу из этих звучных слов вывести некую лео­нардовскую метафизику;
но я готов идти  на довольно легкое сопоставление, поскольку оно  само собой
зарож­дается  в  наших  мыслях.  Для  такого  любителя  организ­мов тело  не
является  презренной  ветошью;  в  этом  теле  слишком  много  свойств,  оно
разрешает слишком  много проблем,  оно  обладает  слишком многими
функциями,
чтобы  не соответствовать  каким-то трансцендентным требованиям,  достаточно
могущественным, чтобы его со­здать, но не настолько  сильным, чтобы обойтись
без его сложности. Оно является творением и инструментом ко­го-то, кто в
нем
нуждается,  кто  неохотно  его   отбрасы­вает  и  кто  оплакивает  его,  как
оплакивают власть... Та- ково ощущение Леонардо 11.



     12*


     Его   философия   вполне   натуралистична,   очень   недру­желюбна   
к
спиритуализму, очень склонна к буквально­му физико-механическому
толкованию.
Что  же  касается души,  то здесь  она  совпадает с философией католиче­ской
церкви.  Католическая церковь  -- поскольку она по  крайней  мере связана  с
учением  Фомы  Аквинского  --  не   оставляет  душе,   отделенной  от  тела,
сколько-нибудь  завидного существования. Нет  ничего  более жалкого, чем эта

Следующая

79 >