Поль Валери. Об искусстве -
83 >
А между тем эта последняя может достаточно долго отсутствовать, не
вызывая, однако, смерти. Как сказал бы теолог, душа в этом случае отнюдь
нас
не покидает. Но наше "Я" полностью на это время утрачивается. То, в чем
выражается наше тождество по отношению к нам самим, исчезает бесследно, и
возможность его restitiitio in integrum * зависит от малейшей случайности.
Это -- все, что мы знаем определенно: мы можем -- не быть.
* Целостного восстановления (латин. ).
Vita Cartesii est simplissima... *
* Жизнь Картезия предельно проста... (латин. ).
По части глупости я не очень силен. Я видел много людей, посетил
несколько стран, в известной мере участвовал в различных затеях, без любви
к ним, ел почти каждый день, сходился с женщинами. Я вспоминаю теперь
несколько сот лиц, два-три больших события и, может быть, сущность двадцати
книг. Я не удержал ни лучшее, ни худшее из всего этого: сохранилось то, что
могло.
Эта арифметика избавляет меня от удивления перед тем, что я старею. Я
мог бы также подсчитать победные мгновенья моего ума и представить их себе
объединенными и спаянными, образующими счастливую жизнь... Но, думается,
я
всегда знал себе истинную цену. Я редко терял себя из виду; я ненавидел
себя, обожал себя -- потом мы вместе состарились.
Не раз мне казалось, что все для меня кончено, и я прилагал все усилия,
чтобы завершить себя, тревожно стремясь исчерпать до конца, осветить
какое-либо тяжелое положение 1. Это позволило мне познать, что
мы расцениваем нашу собственную мысль больше всего по тому, как она
выражена
другими. С тех пор миллиарды слов, прожужжавшие в моих ушах, редко потрясали
меня тем, что хотели заставить их выразить; и все те слова, которые сам я
говорил другим, я чувствовал отличными от моей собственной мысли, -- ибо
они становились неизменными.
