Поль Валери. Об искусстве -
86 >
говорил ни "здравствуйте", ни "прощайте" и, казалось, не слыхал "как
поживаете?"
Его память заставляла меня часто задумываться. Черты, по которым я мог
о ней судить, вызывали во мне представление о некой умственной гимнастике,
не имеющей подобия. То была не какая-нибудь редкая способность, -- но
способность воспитанная или переработанная. Вот его слова: "Уже двадцать
лет, как у меня больше нет книг. Я сжег также и свои бумаги, я вычеркиваю
живое... Я сохраняю лишь то, что хочу. Но трудность не в этом. Трудность в
сохранении того, что мне захочется завтра. Я искал механическое решето... "
По мере размышления я пришел к заключению, что г. Тэсту удалось открыть
умственные законы, которых мы не знаем. Несомненно, он должен был посвятить
годы этим изысканиям: еще более несомненно, что понадобились годы, и еще
много лет, для того, чтобы дать его открытиям созреть и превратить их в
инстинкты. Найти -- ничто. Трудно впитать в себя найденное.
Тонкое искусство длительности -- время, его распределение и режим, его
затраты на взыскательно отобранные вещи, дабы специально вскормить их, --
было одним из важных изысканий г. Тэста. Он настойчиво следил за
повторностью некоторых идей; он орошал их численностью. Это позволяло ему в
итоге сделать механическим применение своих сознательных исследований. Он
пытался даже резюмировать эту работу. Он повторял часто: "Maturare!.. " *.
* Созревать (букв, латин. ).
Несомненно, его своеобразная память должна была почти одна сохранять
ему ту часть наших восприятий, которую воображение наше бессильно постичь.
Если мы захотим представить себе полет на воздушном шаре, то мы сможем с
проницательностью и силой создать много вероятных переживаний аэронавта: но
всегда останется нечто индивидуальное в действительном полете, чье отличие
от нашего мечтательства выразит ценность методов Эдмона Тэста.
Этот человек рано познал значение того, что можно было бы назвать