Поль Валери. Об искусстве -
97 >
несомненно много знаний, чтобы убить столько людей, разметать столько добра,
уничтожить столько городов в такую малую толику времени; но и не меньше
нужно было нравственных качеств. Знание и Долг -- вот и вы на подозрении!
Так духовный Персеполис оказался столь же опустошенным, что и
материальные Сузы. Не все подверглось гибели, но все познало чувство
уничтожения.
Необычайный трепет пробежал по мозгу Европы. Всеми своими мыслительными
узлами она почувствовала, что уже не узнает себя более, что уже перестала
на себя походить, что ей грозит потеря самосознания, -- того самосознания,
которое было приобретено веками выстраданных злосчастий, тысячами людей
первейшей значимости, обстоятельствами географическими, этническими,
историческими, -- каковых не исчислить.
Тогда-то, словно бы для безнадежной защиты своего физиологического
бытия и склада, к ней стала смутно возвращаться вся память. Ее великие люди
и ее великие книги вновь вперемежку поднялись к ней. Никогда не читали так
много, ни так страстно, как во время войны: об этом скажут вам книжные
лавки. Никогда не молились так много, ни так ревностно, -- об этом скажет
вам духовенство. Был брошен клич всем святителям, основателям,
покровителям, мученикам, героям, отцам отечества, святым героиням,
национальным поэтам...
И в том же умственном разброде, под давлением того же страха
цивилизованная Европа увидела быстрое возрождение бесчисленных обликов
своей мысли: догм, философий, противоречивых идеалов: трех сотен способов
объяснить мир, тысячи и одного оттенков христианства, двух дюжин
позитивизмов, -- весь спектр интеллектуального света раскинулся своими
несовместимыми цветами, озаряя странным и противоречивым лучом агонию
европейской души. В то самое время, как изобретатели лихорадочно искали в
чертежах, в летописях былых войн способы одолевать проволочные